Меню

Недалеко отсюда как пишется

ОТ РЕДАКЦИИ

Уголовное дело, о котором говорится в этой статье, затрагивает интересы несовершеннолетних и интересы тех, кому на момент предполагаемого преступления еще не исполнилось 18 лет, поэтому имена мы не разглашаем. «Новая газета» не имела возможности ознакомиться с материалами дела и общаться со всеми его фигурантами — процесс проходит в закрытом режиме. Мы не можем делать выводы о виновности либо невиновности подсудимого. Однако нам удалось узнать подробности разворачивающейся в Оренбуржье драмы.

Свидание

Оренбургская область. Поселок Саракташ. 9 декабря 2021 года.

— Дядя полицейский, дядя полицейский, отъедьте чуть подальше. Ну чуть-чуть, — молодая девушка в белой куртке пытается дозваться водителя автозака. Машина стоит перед черным ходом Саракташского районного суда — почти дверь в дверь. В. — 18 лет, и уже больше года она приходит сюда, к невысокому забору у входа в суд. Стоит и ждет тех трех-пяти секунд, когда папу после очередного заседания выведут под конвоем и проведут в автозак.

В. еще «повезло»: она участник судебного процесса и может видеть папу несколько часов в неделю — во время заседаний, а для большинства приемных детей священнослужителя Николая Стремского эти секунды у забора — единственные: суд идет в закрытом режиме.

Полицейский выглядывает в окно: «Я отгоню, но если застряну — толкать вы будете». Отъезжает от крыльца на метр.

— Спасибо, дядя, — говорит В. Метр — это еще несколько мгновений «с папой».

У забора вместе с В. — десять человек. Двое работников саракташской Свято-Троицкой обители милосердия и восемь приемных детей Стремского.

Недалеко отсюда как пишется

Дети Николая Стремского и работники обители ждут его после суда. Фото: Иван Жилин / «Новая газета»

Декабрь на Южном Урале морозный: холодно так, что волосы покрываются инеем и начинают болеть пальцы. Но люди у забора суда стоят почти двадцать минут. И вдруг взрываются наперебой: «Папа, папа, держись!», «Папа, мы тебя любим!» Пожилой мужчина в наручниках, выходя на крыльцо, на секунду останавливается и улыбается им. А затем, ведомый полицейскими, скрывается в автозаке, где для подсудимых даже нет окна.

Машина отъезжает. Собравшиеся — кто вытирая слезы, кто, напротив, улыбаясь, — начинают расходиться. В следующий раз они соберутся здесь через четыре дня.

Эти люди — потерпевшие по уголовному делу Николая Стремского. По подписанными ими заявлениям о преступлении он и находится в СИЗО.

Недалеко отсюда как пишется

В., приемная дочь Стремского, проходящая потерпевшей по его делу. Фото: Иван Жилин / «Новая газета»

Шум

Настоятеля Свято-Троицкой обители милосердия задержали осенью 2019 года. 23 сентября. Тогда новость об этом ушла далеко за пределы Оренбуржья. И понятно: Николай и Галина Стремские — самые многодетные родители в России, с 90-х годов взявшие в свою семью 75 приемных детей. Десятилетиями о них писали как о подвижниках, снимали фильмы, ставили в пример. И вдруг — тяжелейшие обвинения: развратные действия, изнасилования, истязания.

Публике дали зрелище. Газеты выходили с заголовками: «Любовь батюшки не всегда отеческая», «Священник-миллионер обвиняется в педофилии».

На истории с громким задержанием хайповали ток-шоу, рассказывавшие о нескромном образе жизни Стремского, его автомобилях и коллекции вин. Обсуждали установленные в семье священника правила: обязательное чтение религиозной литературы, запрет на романтические отношения до 18 лет, запрет на использование мобильных телефонов — допустимо ли это в XXI веке? По телеграм-каналам циркулировали сообщения, что у следствия-де есть видеозаписи развратных действий Стремского в отношении своих детей (правда, эти записи, по словам источников «Новой», до сих пор никому не предъявили).

За всем этим шумом мало кто обратил внимание на то, что сами обстоятельства дела в публичной плоскости почти не обсуждаются, а пострадавшие девочки не выступают с комментариями. И на это, вероятно, были причины.

Еще в сентябре 2019 года в распоряжении «Новой» оказалась видеозапись, на которой одна из признанных потерпевшими девушек, А. (тогда ей не было 18 лет — и мы называли ее «Катя»), рассказывает о странном визите полицейских, приехавших к ней за полтора года до задержания Стремского — зимой 2018-го. А. тогда находилась в социально-реабилитационном центре, куда священник, по согласованию с органами опеки, отправил ее за то, что она «убегала из дома с мальчиками».

Читайте также

Читайте также

«Типа папа меня изнасиловал. Такого никогда не было»

Настоятелю Свято-Троицкой обители грозит до 20 лет по обвинению в педофилии. Дети говорят, что полицейские их обманули

«Приехали два незнакомых человека. Они сказали: «Расскажи нам все про папу, и у тебя в жизни все будет хорошо. Пьет ли папа, домогается ли до детей?» Я сказала, что у нас никогда такого не было. <…> Они спросили, куда я хочу поступить. Я ответила, что у меня есть одна мечта. Они говорят: «Давай ты нам все расскажешь, и мы эту мечту исполним».

А. отказалась от помощи полицейских, которые под конец даже предлагали купить для нее телефон. Уходя, они попросили ее никому не говорить о своем визите. «Но я, естественно, напугалась и позвонила своей сестре <…>. Попросила ее рассказать обо всем папе. Папа потом звонил мне и говорил, чтоб я не расстраивалась», — рассказывала девушка на видео.

А через полтора года после того визита — грянуло.

Узнав об уголовном деле и о том, что она проходит по нему потерпевшей, А. решила записать видео. «Я вообще не понимаю, откуда они взяли это обвинение. Говорят, что заявление написано от моей руки. Но я этого никогда не писала! Я даже ручку не брала у них. Типа папа меня изнасиловал, типа домогался. Такого в жизни никогда не было».

В сентябре 2019-го СК ограничился коротким заявлением о задержании священнослужителя: «По данным следствия, в период с января по август 2018 года Стремский, находясь на территории поселка Саракташ Оренбургской области, неоднократно совершал в отношении шести опекаемых и удочеренных несовершеннолетних развратные действия, а также совершил изнасилование одной из них. <…> По уголовному делу проведено более 17 обысков и выемок, изъяты предметы, имеющие значение для уголовного дела, допрошено большое количество свидетелей, назначены необходимые экспертизы».

К сентябрю 2020 года — к моменту завершения следствия — потерпевшими по эпизодам о сексуальном насилии были признаны уже 11 приемных детей. Правда, 10 из них заявили в суде, что преступлений не было.

Недалеко отсюда как пишется

Саракташ. Фото: Иван Жилин / «Новая газета»

Дары приносящие

В день задержания Николая Стремского его приемная дочь И. гостила в Оренбурге. Неожиданно ей позвонила сестра С.

— Она спросила, где я нахожусь. Сказала, что подъедет. Потом звонит: «Выходи». Я вышла, а С. нет, — вспоминает И. Мы встречаемся с ней после судебного заседания в кафе недалеко от обители. — У дома стоит черная машина, из нее выходят двое мужчин, говорят: «Поехали с нами». Я спрашиваю: «Вы кто такие? Где С.? Что вы с ней сделали?» Они дали мне поговорить с ней по телефону. С. сказала: «Просто слушайся их». И я села в машину.

Куда отвезли И., ни она, ни другие девушки сказать не могут.

— Это было что-то вроде экспертизы, — объясняет она неуверенно. — Там были врачи, но все помещения и кабинеты не были похожи на те, какие бывают в поликлиниках. И там были следователи. Туда же привезли и других детей, которых, как оказалось, признали потерпевшими по делу папы. Я спрашивала у них, что происходит, но никто не знал. Нас повели на осмотр к гинекологу, а потом следователь заказал нам пиццу и чай.

Когда дети поели, их повезли в Следственный комитет.

— Мы спросили, в чем вообще дело. Следователь ответил: «Вашего отца задержали». Это я сейчас понимаю: мы еще никаких показаний не дали, а его уже задержали. А тогда ведь мы тупые были. Я вообще Следственного комитета и полиции боялась.

Нам заказали роллы и сладости, привели психолога и начали спрашивать: «Что папа с вами делал? Он вас насиловал?»

Я говорила: «Нет, такого не было». Несколько раз мне задавали этот вопрос. Нас продержали в Следственном комитете до двух часов ночи. Потом дали какие-то бумажки, и я их подписала. И уже на суде оказалось, что в моих показаниях говорится, что папа нас всех насиловал и лапал. Но этого не было, — рассказывает И.

На суде она настояла на своей версии событий. Прокурор в ответ попросил судью Марата Асфандиярова «учитывать те показания, которые были даны на следствии». Учли, по словам девушки, и те и другие.

Недалеко отсюда как пишется

А., приемная дочь Стремского, проходящая потерпевшей по его делу. Фото: Иван Жилин / «Новая газета»

Пицца на заявлении

К С. следователи приехали через четыре дня после задержания Стремского — 27 сентября. В это время она вместе с сестрой К. находилась в школе-интернате в Черном Отроге — селе в 29 километрах от Саракташа. Отправили туда девочек за провинности: потому что сбегали из дома и выпивали.

В отличие от А. и И., С. не отрицает, что дала показания против отца. Правда, утверждает, что оговорила его и что об изнасилованиях на следствии речи не заходило.

— Следователи приехали к нам в Черный Отрог в 6 утра. Сунули какие-то бумаги и сказали подписать. Ничего не объясняли. Мы подписали не читая, — вспоминает она. — После этого нас отвезли в Саракташ, где устроили настоящий допрос. Интересовались, как у нас дела в семье, ссоримся ли мы с папой. И я сказала, что да — ссоримся. Я была обижена на него за то, что он нас отправил в Черный Отрог, и многое в разговоре со следователем приукрасила. Я говорила, что папа пьет, что он наказывает нас. Но об изнасилованиях и речи не было — такое и в голову не придет.

Протокол допроса, состоявшегося в Саракташе, С., по ее словам, в тот день тоже читать не стала. А прочла она его в октябре, когда ее в очередной раз вызвали в Следственный комитет.

— Там были показания, которые я вообще не давала, в том числе о сексе. Причем там не было никакой конкретики: просто «с такого-то по такой-то год, точное время не установлено…». И под всем этим стояла не моя подпись: я так не расписываюсь, — говорит она. — Аналогичная ситуация была у остальных детей. Мы все начали говорить, что показания неправильные, я сказала, что хочу отказаться и от других показаний, потому что оболгала папу. Но следователи отказывались их переделывать. Вместо этого нам начали привозить подарки: суши, роллы, пиццу. Так продолжалось три месяца.

В декабре я сказала, что подарки мне не нужны, мне нужно переделать показания. Следователь Лагунов ответил, что тогда меня посадят за лжесвидетельство.

С. заявила, что готова понести ответственность. Тогда следователь, по ее словам, вновь сменил интонацию.

— Он начал говорить, что у меня все будет хорошо, что у меня и у других ребят будут квартиры, будут деньги, жизнь пойдет по-другому. А еще он стал грубить в адрес нашего папы: стал называть его педофилом. Когда он в очередной раз так его назвал, я просто вышла из кабинета.

На допросе, по словам С., присутствовали психолог и представитель органов опеки. Но в ход допроса они не вмешивались. После отказа С. давать показания против Стремского, опека, по ее словам, решила отделить ее от всех остальных детей и отправить в детский дом — в село Покровка, за 200 километров от Саракташа.

Недалеко отсюда как пишется

Николай и Галина Стремские в 1998 году. Фото: Юрий Кавер / РИА Новости

В феврале 2020 года С. записала в интернате видео, которое было опубликовано на канале саратовского журналиста Александра Никишина. «Когда мы были против папы, следователи говорили, что все будет нормально, вас никто не обидит, у вас богатство будет. <…> Когда мы одумались, что так нельзя делать, следователи нас начали шантажировать. <…> Когда мы сюда приехали (судя по всему, речь идет об интернате. И. Ж.), я (…) [наносила себе повреждения] резала себе вены, делала себе ожоги, потому что переживала за отца. Но в то же время они <следователи или сотрудники интерната> нас никуда не отправляли — ни в психушку, никуда. А когда мы пошли за папу, но против следователя, они начали нас пугать, что меня увезут в психушку, а других увезут в детские дома. Дают бумаги подписывать, которые я не хочу подписывать. Я не знаю, что делать. Помогите».

На суде она заявила, что «оболгала» отца и что подписи на протоколах допросов — не ее.

Одна «но»

Е. — единственная приемная дочь Стремского, не отказавшаяся от обвинений в изнасиловании. Она старше других потерпевших девушек, даже была у них воспитателем.

Узнать, какие показания она дала, и поговорить с ней сейчас невозможно: Е. официально находится под госзащитой: на суд она приезжала всего три раза, в сопровождении двоих мужчин (предположительно, сотрудников МВД), ее телефон недоступен, аккаунты в социальных сетях неактивны, да и в Саракташе, по словам местных, она больше не живет.

В сентябре 2019-го Е. и ее супруга задержали вместе с Николаем Стремским: их обвинили в том, что они «на протяжении нескольких дней удерживали подвергшихся насилию детей в гараже». Речь шла как минимум о двух потерпевших. Спустя три дня после задержания один из работников обители рассказывал мне, что, по его информации, девочки пробыли в гараже не более пяти минут: «Они ушли гулять с мальчиками без разрешения и на прогулке выпили. Е. с супругом поймала их, отвезла в гараж к своему дому и позвонила отцу: спросила, что с ними делать. Отец Николай сказал везти домой. И они сразу поехали». Он также отмечал, что запереть детей в гараже было просто физически невозможно, потому что он закрывается только изнутри.

Как бы то ни было, Е. тогда вины не признавала. Перемены в ее показаниях произошли спустя полгода нахождения в СИЗО: сначала, в апреле 2020-го, ее неожиданно отпустили из-под стражи, а в ноябре — в особом порядке (подразумевающем признание вины) вынесли приговор: 4 года лишения свободы условно. Между освобождением из СИЗО и приговором Е. подала заявление против Стремского, заявив, что он насиловал ее, как и других детей. К этому времени все остальные потерпевшие от обвинений уже активно отказывались.

Сейчас Е. требует взыскать с приемного отца 20 миллионов рублей компенсации.

Семья

Дети Николая и Галины Стремских сделали их знаменитыми. С 1995 года (в семье тогда было уже 22 ребенка) о них сняли как минимум семь фильмов.

«Своих-то не родили, — говорил настоятель обители в интервью Russia Today в 2012 году. — А хотелось семью. Приехали в детский дом. В то время было проще, чем сегодня: кого нам предложили, мы даже особо и не выбирали. В детях мы вообще не разбирались. В том плане, как с ними поступать. И пятерых сразу взяли. Потом время прошло: «Давай еще возьмем — там, пару человек». Ну поехали, а вместо пары — еще семерых привезли».

Многих детей, по воспоминаниям Николая Стремского, в обитель просто приводили. «Был случай: женщина приводит ко мне во двор мальчишку. Ему семь лет. Он грязный, худой. <Женщина> говорит мне: «Знаешь, отец Николай — ну вот по помойкам лазит. Спросила: никого нету. Он из Ханты-Мансийска». То есть она ехала сюда в гости, узнала про обитель и специально привела его сюда. Процентов тридцать, я думаю, мне привели детей».

Статус детей в семье Стремских был разным: кого-то усыновляли, а кого-то брали под опеку*. Однако на их быте это не сказывалось: жили вместе, воспитывались вместе, и воспитание было одинаково строгим, почти домостроевским. Детей делили на группы по полу и возрастам: старшие жили со старшими, младшие — с младшими, мальчики — с мальчиками, а девочки — с девочками. До 18 лет им запрещалось заводить отношения, не приветствовали в семье и «излишние» блага цивилизации вроде телефонов. Приобщали к церкви: участие в молитвах и причастии было обязательным.

Сами дети не отрицают, что за проступки могли крепко наказывать — не только поркой, но и временным отлучением от семьи: за употребление алкоголя священник мог отправить в дом-интернат — «чтобы подумали».

Собеседники «Новой» в органах опеки говорят, что такие меры воздействия для российских приемных семей — увы, не редкость.

— Так делают. И это почти всегда свидетельство неблагополучия, — говорит работник школы для приемных родителей. — Обычно такие поступки свидетельствуют о том, что родители не справляются.

— Отец всегда говорил, что у нашей семьи есть свои правила. И если кому-то не нравится по ним жить — он никого не держит: может вернуть и в детдом. Но никого не возвращал, — говорит приемный сын священника Денис Стремский. — Конечно, многие обижались из-за таких строгих правил: другим детям можно, а нам нельзя. Но, став взрослыми, мы понимаем, что он так о нас заботился, оберегал нас.

После задержания Николая Стремского

многие в Саракташе говорили мне, что он, конечно, не мог стать для 75 приемных детей полноценным отцом. Но тут же спрашивали: «А что, в детдоме им было бы лучше?»

Таков у этих детей был выбор.

Справедливости ради, «пряник» в их жизни тоже был: дети рассказывают, что отец с матушкой Галиной возили их на море, помогали играть свадьбы, давали деньги на учебу в вузах и техникумах и покупали жилье — как правило, недалеко от Саракташа.

Галина Стремская умерла осенью этого года — священник не смог с ней проститься: суд отказал ему, сославшись на коронавирусные ограничения. В октябре 2019-го она дала интервью телеканалу НТВ, в котором резко высказалась о некоторых детях, фигурирующих в деле: «Весь Саракташ их видел, некоторые же, извините, числятся как местные проституточки, потому что они постоянно со всеми…»

Впрочем, в январе 2020 года Галина Стремская написала письмо президенту Владимиру Путину в совершенно иных тонах: «Наши приемные дети оторваны от родного дома и распределены по разным учебным заведениям, в том числе закрытого типа. Мне, матери, не дают с ними ни видеться, ни общаться. Знаю, что девочки тоскуют по дому, некоторые раскаиваются. <…> Детей соблазнили деньгами, новомодными «игрушками», и они оказались слабы. Наверное, в этом есть и наша вина, не сумели укрепить духовный иммунитет, но, видит Бог, мы старались наставить их на путь истинный, приобщить к православным ценностям».

По словам работников обители, в ответ на это обращение из администрации президента пришла отписка.

Недалеко отсюда как пишется

Свято-Троицкая обитель милосердия. Фото: Иван Жилин / «Новая газета»

Деньги

Отписка из АП выглядела тем более странной, что Николай Стремский был лично знаком с президентом. В июне 2012 года на открытии Российского центра науки и культуры в Вифлееме он презентовал Владимиру Путину программу развития Свято-Троицкой обители.

«Оренбургский священник подробно рассказал об обители и тех проблемах, которые стоят перед ней. В частности, здания православной гимназии и дома милосердия, где проживают одинокие пенсионеры, не в полной мере соответствуют современным требованиям. Протоиерей Николай Стремский пояснил, что проектно-сметная документация и территория для строительства этих объектов уже есть, однако решить такую задачу без помощи государства нереально, на что Владимир Путин пообещал оказать содействие», — писали тогда СМИ.

В своем последнем слове на суде Стремский подтвердил, что президент сдержал обещание: «В свое время мы обратились к Владимиру Владимировичу Путину, и он нам выделил средства на благоустройство обители», — сказал священник.

У Стремского были обширные связи в органах власти и в бизнесе.

— Еще в 90-х отцу Николаю лично помогал <председатель правительства РФ> Виктор Степанович Черномырдин. Он ведь с этих мест — из Черного Отрога (село, расположенное недалеко от Саракташа.И. Ж.). Деньгами активно помогали «Газпром», нефтяные компании, банки, — рассказал «Новой газете» на условиях анонимности один из бывших работников обители. — Деньгами отец Николай всегда заведовал лично: лично принимал решения, сколько и на что направить.

Недалеко отсюда как пишется

На территории обители. Фото: Иван Жилин / «Новая газета»

После задержания Стремского издание «Холод» рассказало, что среди спонсоров Свято-Троицкой обители были: банк «Российский кредит», РЖД и совладелец занимающейся добычей газа в Казахстане компании «Транс Нафта» Павел Вадимович Синявский. После смерти отца Синявского на деньги бизнесмена в обители возвели храм в честь святого Вадима Персидского.

«Газпром» в 2004 году даже передал Стремскому находившийся в кризисе Саракташский фарфоровый завод. Туда священник трудоустроил некоторых своих детей. А когда завод разорился окончательно, «Газпром» построил на его месте физкультурно-оздоровительный центр.

«У нас ходоки были, батюшка всегда посылал ходоков, — рассказывал иерей Сергий Котов. — Портфель с письмами, прошениями, с фотографиями детишек — и ходили по спонсорам, спрашивали. В 1990-е было что хорошо: кто занимался благотворительностью, того освобождали от налогов. Ну, человеческий фактор, жадность:

дали 10 тысяч рублей — а списали 100 тысяч. И на этом батюшка сыграл».

Николай Стремский и сам не отрицал, что на нужды детей деньги также порой брал из церковной казны (которая наполнялась за счет спонсоров).

Брошенная обитель

В этих стенах давно не было так тихо. Территория Свято-Троицкой обители милосердия — целый гектар. И сейчас, кажется, я на этом гектаре один.

Проход на установленную у крепостных стен детскую площадку закрыт. На пути к церкви Симеона Верхотурского — стенд с объявлением: «Водосвятная купель не работает». Застыл без дела над уложенным еще два года назад фундаментом строительный кран.

— Батюшка хотел построить здесь двухэтажное здание — пансионат для пожилых женщин, попавших в трудную жизненную ситуацию. Здесь же должен был находиться медицинский центр, — говорит мне один из работников обители. — Но митрополит Вениамин благословения не давал.

В какой-то момент, говорит работник, митрополия поставила Николаю Стремскому условие: построй храм святой Софии в Оренбурге — и тогда берись за пансионат.

— Батюшка деньги нашел на оренбургский храм, но строительство пансионата так и не благословили. А после его задержания и кирпичи в Оренбург вывезли.

Недалеко отсюда как пишется

Кран на вставшей стройке пансионата. Фото: Иван Жилин / «Новая газета»

Николай Стремский был настоятелем Свято-Троицкой обители с 1990 года. Восстанавливал из руин — советское время ее не пожалело: «Беда пришла летом 1961-го. Разорение храма совершалось днем, открыто и безжалостно. Безбожники сбрасывали на землю в грязь кресты, иконы. Пожарные мощными струями воды сбивали с ног прихожан, пытавшихся выступить в защиту святыни. Тракторами стянули церковный купол-луковицу. Лишенное церковного вида здание было переоборудовано под детские ясли. В неприспособленном помещении не было воды и канализации, от холода и сквозняков часто болели дети», — говорится в официальной истории обители.

После задержания Николая Стремского дела в восстановленной им обители милосердия пошли совсем плохо. А ведь к 2019 году она была «градообразующим предприятием» Саракташа:

здесь работали пекарня, гимназия, иконописная мастерская. Все это после ареста настоятеля начало закрываться как нерентабельное. Местные объясняют произошедшее просто: у Стремского были широкие связи и множество спонсоров, ему охотно давали деньги, и большие, а у пришедшего ему на смену отца Иоанна Кочанкина этих связей нет — вот и началась «оптимизация». Это признают даже в епархии: говорят, что спонсор у обители сейчас остался всего один, остальные готовы давать деньги только Стремскому и «ждут, чем закончится его дело».

Даже службы в обители теперь проводятся не каждый день: когда четыре, а когда и три раза в неделю. Из трех церквей работает одна: остальные лишь отапливают, «чтобы сырость не сгубила росписи». Сокращать пришлось даже священнослужителей: их разослали по деревням. Из всех социальных учреждений остался только Дом милосердия, в котором доживают последние годы пожилые монахини, новых сюда уже не принимают.

Вслед за обителью посыпалась инфраструктура Саракташа: начали закрываться кафе и магазины, рассчитанные на туристов.

— Раньше сюда приезжали по пять-шесть туристических групп в день. Это был самый популярный монастырь на Южном Урале. Приезжали даже те, кому не очень интересна религия: тут ведь крепостные стены и вообще редкая для наших краев архитектура, — говорит одна из прихожанок.

Сейчас организованного туризма в Саракташе нет совсем.

Когда в местной гостинице я спрашиваю, стало ли с 2019 года меньше постояльцев, администратор, сжав губы, отвечает: «Намного».

Отчасти прихожане и работники обители (теперь уже в основном бывшие) виноваты в таком положении дел сами. С самого начала они заняли по делу Стремского полупозицию — заступались, но робко: говорили часто анонимно, а активность в основном проявляли в интернете. Если сравнивать с другим недавним делом против священнослужителя — схиигумена Сергия (сторонники которого буквально осаждали Екатеринбургскую епархию), то защита Стремского выглядела куда скромнее. Едва ли не самым ярким ее актом стала петиция на имя президента, собравшая 1652 подписи. Но она осталась без ответа.

Сейчас даже те работники обители, которые в 2019 году общались с прессой, от разговора воздерживаются: «Вы хотите, чтобы и нас уволили?» — говорят они.

Следствие полно секретов

Николаю Стремскому вменяют не только изнасилования, но и избиения своих детей. Потерпевших по этим эпизодам трое. Один из них, несовершеннолетний А., на суде заявил, что претензий к отцу не имеет: «Когда я подписывал <заявление>, я не знал, что именно подписываю». Но старшие сыновья — Д. и Б. — от своих показаний не отказываются.

Ознакомиться с их заявлениями сейчас невозможно: судебный процесс проходит в закрытом режиме, и его материалы разглашению не подлежат. Сами мужчины в Саракташе не живут.

— У <…>) [Д.] был дом в Черкасах (село рядом с Саракташем.И. Ж.), но он его проиграл в карты, и теперь там другие люди живут, — говорит воспитывавшийся вместе с потерпевшими приемный сын Николая Стремского К. — Где <…> [Б.] — не знаю.

Понять, какие примерно давали показания Б. и Д., можно из их выступлений на ток-шоу «Мужское и женское» на Первом канале.

«Общаться с девочками было нельзя. За это били. Если я даже не так посмотрю на девочку — меня вечером вызывали и пороли, — рассказывал Анатолий. — Пороли ремнем, скакалкой, били ногами и руками.

Били очень часто, потому что я блудил. Мне было три года — не знаю, как я мог блудить. <…> Меня ложили на стол, а старшие держали. А он <отец> бил».

«Происходили наказания довольно жестокие. Настолько, что некоторые из нас даже в школу не могли ходить. Начиная с 1998 года до конца 1999-го каждый вечер у нас начинался с того, что мы вставали на колени и читали Псалтирь. После этого нас наказывали за какие-то выдуманные провинности. Он <Стремский> заставлял других держать нас за руки и за ноги, и сам порол. Пороли нас всех вместе: когда ремнем, когда плеткой, когда тапочком».

Другие приемные дети Николая Стремского говорят, что коллективных порок никогда не было, и называют слова Д. и Б. «фантазиями». При этом не отрицают, что священник действительно был строг.

— Да, папа мог шлепнуть ремнем. Но то, что (…) [Д. и Б.] говорят, что их якобы каждый день били, и что кто-то ходить не мог, — это неправда, — говорит Денис Стремский. — Мы росли вместе, я все это видел. Пороли нас не больше, чем детей в других семьях. Куда чаще за проступки заставляли читать Псалтирь и молиться.

По свидетельствам младших приемных детей Стремского, их папа уже физически не наказывал. В обители это объясняют тем, что к младшим (принятым в семью в нулевые годы) священник относился скорее как к внукам и позволял им куда больше, чем тем, кого взял в семью в 90-е.

К Стремским как к приемным родителям должны были регулярно приходить органы опеки: проверять, все ли хорошо с детьми. И вот интересный на фоне предъявленных обвинений в изнасилованиях и истязаниях факт: претензий у опеки к семье священника не было. «Мы делали все. Сотрудники отдела выходили в семью каждый месяц. Нам никогда не мешали смотреть, как дети живут. Мы знали, в каких комнатах они спят, какую одежду носят, что едят. Мы говорили с детьми. Со всеми вместе и с каждым по отдельности. Они никогда не жаловались на родителей, наоборот, очень тепло о них отзывались. У нас не было ни одного повода, чтобы заподозрить неладное», — заявил после задержания Стремского начальник саракташского отдела образования Олег Киселев.

Приемный сын священника Денис Стремский подтверждает, что опека приходила в семью регулярно и разговаривала с каждым ребенком. Но оговаривается, что родители всегда знали о проверках и предупреждали детей о них.

— Матушка всегда просила нас говорить правду, — подчеркивает он.

Недалеко отсюда как пишется

На территории обители. Фото: Иван Жилин / «Новая газета»

Безмолвие

Судебный процесс над Николаем Стремским, повторюсь, проходит в закрытом режиме. Засекречены и материалы дела.

«Новая газета» дважды — в 2019 году, после задержания священника, и перед выходом этой публикации — направляла запросы в Следственный комитет. Нас интересовало:

Когда были получены заявления о преступлениях?

«Потерпевшая» А. говорит, что к ней приезжали в начале 2018-го — за полтора года до ареста Стремского. И хотя она отрицает, что писала заявление в отношении отца, в деле такой документ все-таки есть. Если заявление действительно было получено от А. в 2018 году, то почему дело было возбуждено лишь в сентябре 2019-го? Как получилось, что жертва и потенциальный насильник целых полтора года жили вместе?

Имеются ли в распоряжении сотрудников Следственного комитета видеодоказательства преступлений, в совершении которых подозревают Николая Стремского?

Об этом в качестве аргумента, подтверждающего виновность священника, писали СМИ. Однако, по словам некоторых фигурантов дела, видео так и не было представлено в суде.

Что в Следственном комитете думают о массовом отказе потерпевших от показаний против Стремского?

После задержания священника СК прислал в редакцию ответ: «Разглашение интересующей редакцию информации будет противоречить положениям ст. 161 УПК РФ — «Недопустимость разглашения данных предварительного следствия». На запрос, направленный в декабре 2021 года, в СКР не ответили вовсе.

Защита также комментирует уголовное дело скупо: «Мы считаем, что позиция обвинения слабая. Что суду не было представлено каких-либо доказательств вины Стремского, — заявил «Новой» один из адвокатов, Олег Бунтин. — Но, к сожалению, мы не можем рассказывать информацию, ставшую нам известной в ходе процесса, ссылаться на конкретные доказательства и давать им свою оценку».

Главная тайна

Семья Стремского, работники и прихожане обители с самого начала заявляли, что считают уголовное дело «заказным». Но если даже принять их точку зрения, то

сказать, кто именно мог инициировать дело, почти невозможно: у священника было слишком много противников.

В распоряжении «Новой» есть письмо Стремского в ФСБ, в котором он говорит о преследовании со стороны саракташской полиции. Оно написано задолго до обвинений в изнасилованиях и истязаниях детей — в 2016 году: тогда полицейские пытались обвинить священника в «пьяной езде» и даже заводили на него уголовное дело. Но до приговора оно не дошло.

«Полицейские нашли лжесвидетелей, которые подписали готовый напечатанный текст. Они даже не читали, что подписывают. Со слов людей, их просто попросили люди в форме. «Возмущения жалобщиков», больше похожие на план-схему действий и проверок, охватили всю мою деятельность. Пошло слежение за движением финансовых средств: личных и обители, дома милосердия. Различные комиссии и проверки с разных сторон, куда я трачу деньги. А денег порой тратится больше на содержание обители, чем поступает. Я беру кредиты на строительство, занимаю деньги у частных лиц. В ходе проверок пришлось закрыть кафе, заплатить штраф за детскую площадку с самолетом», — писал Стремский в спецслужбу. И обвинял в инициировании преследования тогдашнего главу полиции Саракташа Александра Столярика. Эту же фамилию — уже после задержания Стремского в 2019 году — называла его супруга Галина Стремская.

Недалеко отсюда как пишется

Николай и Галина Стремские с детьми. Фото: Валерий Бушухин / Фотохроника ТАСС

Однако Александр Столярик покинул свой пост за полгода до задержания священника. Сейчас он возглавляет полицию Кувандыка. Зачем ему заниматься преследованием кого-либо на территории, где он уже не работает, — вопрос риторический. В эту версию не верит ни защита Стремского, ни теперь уже бывшие работники обители.

У бывших работников другая версия: они считают, что

уголовное дело якобы могло появиться из-за конфликта Стремского с Оренбургской епархией РПЦ.

«Отец Николай не очень-то стремился отдавать деньги «наверх», в епархию. Наоборот: то, что собиралось с прихожан, с паломников, то, что давали спонсоры, — все оставалось в обители. На эти деньги и бесплатно учили детей в гимназии, и содержали штат — почти 200 человек. На эти деньги отец Николай собирался строить новый корпус для дома милосердия. То есть в обитель стекались миллионы рублей. А теперь эти деньги можно перенаправить совсем в другом направлении: как новому хозяину будет угодно», — говорили мне работники обители в 2019 году.

— Незадолго до ареста батюшка написал письмо митрополиту Вениамину, что отказывается продолжать строить храм святой Софии в Оренбурге и считает необходимым достроить пансионат в Саракташе, — рассказал один из бывших работников сейчас, спустя два года после задержания Стремского.

В Оренбургской епархии после задержания настоятеля Свято-Троицкой обители почему-то тоже в первую очередь говорили о деньгах: «К сожалению, мы сейчас узнаем, что у обители большие долги, в том числе по зарплате. Новый настоятель сейчас решает вопрос, как удержать обитель на плаву. Сейчас приходится отправлять людей в неоплачиваемые отпуска, чтобы рассчитаться с долгами».

Однако в конечном счете оренбургское духовное управление от уголовного дела Стремского только проиграло: спонсорские миллионы не перетекли в другой церковный карман, их просто перестали давать.

— Мне кажется, епархию еще злила влиятельность отца Николая. Он ведь не просто так перечил митрополиту, у него были знакомства, позволявшие лично общаться даже с президентом. И, полагаю, некоторые церковные вопросы он мог решать в обход своего непосредственного руководства, обращаясь напрямую в управление делами Московской патриархии, — говорит один из участников судебного процесса.

— По сути, он был самым влиятельным духовным лицом в Оренбуржье.

В самой епархии, впрочем, утверждают, что конфликта с Николаем Стремским у них не было.

— Подобного рода заявления выглядят абсолютно надуманными, не имеющими под собой никакой основы, — говорит помощник управляющего епархией по работе с епархиальными отделами отец Вадим Татусь. — Строительство храма Веры, Надежды, Любови и матери их Софии в Оренбурге было послушанием отца Николая, своего рода заданием, и он для выполнения этого задания сделал очень многое: он и активно искал деньги на строительство храма, и занимался получением документации. Более того, закон прямо запрещает следственным органам действовать в интересах религиозных организаций. Ни о каком обращении епархии к Следственному комитету с просьбой проверить отца Николая и речи идти не может. Если бы отец Николай чем-то не устраивал епархию, совершив злостный противоправный проступок, то у епархии было бы достаточно канонических оснований и инструментов для того, чтобы снять его с должности руководителя религиозной организации. В настоящее время протоиерей Николай Стремский является запрещенным священнослужителем Оренбургской епархии, он не извергнут из сана. Те люди, которые говорят о конфликте, абсолютно некомпетентны.

Секретарь Оренбургской епархии РПЦ отец Илья Долбнев за две недели до приговора также заверил корреспондента «Новой»: «Отец Николай <Стремский> — наш духовный брат. Мы молимся за него».

Приговор Николаю Стремскому вынесут 24 декабря. Ему грозит 20 лет лишения свободы.

Читайте также

Читайте также

«Типа папа меня изнасиловал. Такого никогда не было»

Настоятелю Свято-Троицкой обители грозит до 20 лет по обвинению в педофилии. Дети говорят, что полицейские их обманули

…История Николая Стремского поставила вопросы не только перед следствием и судом, но и перед обществом и государством. Опустив вопрос вины священника в инкриминируемых преступлениях (это должен решить суд), хочется сформулировать дилемму.

Настоятель Свято-Троицкой обители и его супруга — конечно, не типичные приемные родители, ведущие «бизнес» на опекунстве (такое явление есть и процветает: детей берут в семьи ради пособий, особенно в малых населенных пунктах, где плохо с работой). Не типичные хотя бы потому, что не относились к своим детям равнодушно: возили их в путешествия, помогали получить образование и купить жилье. Но все-таки именно детям Стремский, как ни крути, обязан своими успехами. Он сделал себя и восстановил обитель благодаря 75 приемным детям и подопечным. Допустим ли такой путь? Могут ли дети в принципе быть инструментом для достижения каких-либо целей взрослых, кроме одной — стать любящими родителями? И можно ли в таком случае усыновлять детей десятками? И можно ли за детей решать вопросы ИХ веры, ИХ мировоззрения, ИХ места в обществе?

Недалеко отсюда как пишется

Саракташский районный суд. Фото: Иван Жилин / «Новая газета»

Если ответ «да», то мы признаем, что иного выхода нет. И говорим: пусть лучше ребенок растет в такой специфической семье, чем в детском доме. Правда, тогда возможны инциденты: например, в 2017 году «Новая газета» рассказала историю двух детей, оказавшихся в реабилитационном центре в Приморско-Ахтарске. Дети говорили, что приемная мать якобы месяцами не выпускала их на улицу, не разрешала получать образование, а после попытки побега — поставила решетки на окна.

Опека, по словам детей, не посещала семью 4 года.

Специалисты тогда говорили, что подходы к работе органов опеки необходимо модернизировать: повсеместно брать в штат психологов, организовать службы сопровождения приемных семей, а самое главное — поднять работникам органов опеки зарплату, потому что работать за 20 000 рублей в месяц хотят немногие (отсюда и поверхностное отношение к контролю за детьми). Однако и сейчас на сайтах вакансий работникам органов опеки в регионах предлагают зарплату 25 000–27 000 рублей, в Москве — 40 000–50 000 рублей.

Если же общество и государство считают, что принимать детей в семьи, да еще со столь патриархальным укладом, десятками нельзя, то придется решать куда более сложные вопросы: например, с отсутствием работы на местах или расширением мер поддержки для безработных, чтобы дети не оказывались в детдомах.

Но, кажется, государству не до этого. Как и обществу. А скрепы — они не обсуждаются, если только, конечно, их носители не становятся антигероями скандальных ток-шоу.

*Ключевое отличие — в случае с опекой: ребенок не становится наследником своих «приемных родителей». По достижении совершеннолетия жилье ему должно предоставить государство, а опекунам до исполнения ребенку 18 лет выплачивается ежемесячное пособие, средний размер которого сейчас составляет порядка 12 000 рублей. При усыновлении ребенок становится полноценным членом семьи: родители получают лишь единовременную выплату — 18 004 рубля (или 137 556 рублей за усыновление ребенка старше семи лет или ребенка-инвалида).

ПРЯМАЯ РЕЧЬ

Геннадий Аверьянов, психотерапевт:

— При всей очевидной трагичности данной истории можно посмотреть на нее и в другом аспекте. Невольно поставлен натурный педагогический эксперимент по воспитанию большой генетически разнородной группы детей в системе твердых правил, многочисленных ограничений и достаточно жесткой иерархии. Мы имеем, по сути, статистически достаточную группу из 75 детей, большая часть из которых уже взрослые. Можно было бы сравнить их социальное состояние (уровень образования, зарплат, семейное положение, субъективное благополучие, наличие вредных привычек и пограничных психических расстройств) с контрольной группой детей, воспитывавшихся в детском доме в тот же период времени и в этом же регионе. Разумеется, такое сравнение имеет смысл, только если в реальности отсутствовало физическое и сексуальное насилие. При действительном наличии сексуального насилия вред психическому здоровью детей катастрофический.

Моя гипотеза заключается в том, что у детей, воспитанных в данной семье, средние показатели будут лучше, чем у соответствующей группы из детдома.

Дело в том, что с физиологической точки зрения постоянные правила, за нарушение которых есть стабильные последствия, не вызывают хронический стресс. Такая среда может быть весьма давящей, но она предсказуема, а значит, к ней можно приспособиться, выполняя правила или втихомолку их нарушая. Максимально травматичной для любого ребенка является именно непредсказуемая и хаотичная внешняя среда, в которой неизвестно в принципе, что будет завтра и какую реакцию взрослых можно получить на свои действия. Например, семьи алкоголиков или возбудимых психопатов. В таком случае уровень хронического стресса максимальный, и у человека формируется состояние приобретенной беспомощности. То есть мозг на все начинает реагировать апатично, так как нет никакой возможности приспособиться.

Второе. Воспитание в такой семье (большая, влиятельная), да еще с выраженной религиозной идеологией, позволяет ребенку получить ощущение идентичности и причастности к группе. Что является важнейшей социальной потребностью.

Третье. Наличие требовательной взрослой иерархии препятствует формированию жертвенных и социально-паразитических установок, характерных для многих воспитанников детских домов, которые привыкают жить в парадигме того, что весь окружающий мир им обязан из-за их сиротства.

К очевидным же недостаткам таких воспитательных систем относится полное табуирование половой тематики, что в последующем с определенной вероятностью будет негативно сказываться на сексуальной жизни. И будет приводить либо к протестному промискуитету, либо к глубокому чувству вины за сексуальное поведение.

Также жесткие консервативные религиозные установки не способствуют развитию креативного мышления, но это, конечно, в данной ситуации — наименьшее зло. Подавление инстинктивной сферы (сексуальности, агрессии, креативности) также, безусловно, требует перенаправления энергии в другое русло. Например, на «большие достижения» (спорт, музыка, математика). Религиозно-консервативные системы обычно к этому не способны.

В то, что слова обладают магической силой, наши предки верили веками. В Древней Руси новорожденным детям помимо христианских имен давали и довольно странные прозвища: Нелюб, Некрас, Невзор. По одной из версий, такое имя было оберегом, чтобы сбить с толку злых духов и отвадить их от ребенка. Но и сегодня мы часто избегаем слов, которые могут сглазить, притянуть несчастье.

В последние годы ученые особенно озабочены тем, как слова влияют на качество жизни. Например, есть много свидетельств того, что бережный разговор врача с пациентом может облегчить состояние последнего и помочь излечению. Культура общения в корпорациях влияет на эффективность работы сотрудников.

Но насколько велика власть слов над нами и где находятся ее пределы?

Слова — упаковка для эмоций

«Слова ранят» — это не просто метафора. Исследования показывают, что, когда люди слышат или читают такие слова, как «досаждать», «мучить», «изнурительно», у них активируется участок мозга, который хранит воспоминания о болезненных переживаниях.

Психологи из Университета им. Шиллера в Германии попросили 16 испытуемых читать слова, которые передают разные оттенки страдания, и при этом воображать ситуации, соответствующие каждому слову. Затем их попросили повторить упражнение, но на этот раз отвлекали их несложной головоломкой. Во время опыта мозг участников сканировали с помощью функциональной магнитно-резонансной томографии, которая выявляет приток крови к зонам, в которых происходит активность.

«В обоих случаях мы могли наблюдать явную активацию «болевого пути» в мозге при обработке слов, связанных с болью», — объясняла Мария Рихтер, один из авторов исследования. При этом, когда участники читали другие неприятные слова, не связанные с болью, активации не было.

По мнению психологов, сохранение болезненных переживаний в виде воспоминаний могло быть эволюционной стратегией. Слова и образы оживляют в голове воспоминания о пережитой боли, тем самым заставляя нас избегать того, что они описывают. Если бы этого не было, мы бы не могли учиться на опыте.

Тысяча невидимых уколов

От слов может быть больно — это факт. Но, может, эта боль не стоит того, чтобы обращать на нее внимание? В английском языке есть поговорка, которая в переводе на русский звучит так: палки и камни могут сломать мне кости, но слова мне вреда не причинят. Однако исследователи в этом не уверены. Попробуем разобраться.

Прежде всего, те области мозга, которую ученые называют «языковой сетью», тесно связаны с областями, которые регулируют метаболизм. Словесное воздействие может изменять сердечный ритм, повышать и понижать уровень кортизола (гормона стресса), а также изменять баланс других химических веществ, поддерживающих иммунную систему. А если вокруг вас постоянный негативный фон — это прямой путь к хроническому стрессу.

На эту тему

«Мы пока даже не понимаем, как правильно классифицировать эмоции».

Как выяснили ученые из Копенгагенского университета, сотрудники, которые подвергаются травле на рабочем месте, чаще страдают от болезней. Например, жертвы буллинга на 59% чаще жалуются на сердечно-сосудистые заболевания, чем их коллеги. Ведущий автор исследования Тянвей Ксу даже предположила, что борьба с травлей на рабочем месте поможет снизить риск ССЗ на 5%.

В 1990-х годах нейроэндокринолог Брюс Макьюен ввел особое понятие — аллостатическая нагрузка. Так он называл «износ» тела, который происходит из-за продолжительного стресса. Исследования показали, что при хроническом стрессе изменяется нейронная активность мозга, а вместе с ней и биохимия тела. Например, наблюдается повышенная активность миндалевидного тела — области мозга, которая отвечает за реакции на опасность, такие как страх и ярость.

В свою очередь, миндалевидное тело посылает сигналы в костный мозг — фабрику по производству иммунных клеток. Попадая в кровь в большом количестве, эти клетки могут вызвать воспаление в сосудах, а это уже может привести к сердечному приступу, стенокардии или инсульту. Причем из-за хронического стресса миндалевидное тело может терять нейронные связи, в результате чего организм утрачивает способность гибко реагировать на ситуации. Правда, лечение антидепрессантами в этом случае может помочь.

Удобство, ставшее проблемой

Слова опасны не только тогда, когда они приходят извне. Лексикон человека, его манера речи тоже влияют на то, как он живет и каким ему представляется окружающий мир. Мы буквально видим и ощущаем то, что готовы увидеть и ощутить. Скажем, яблочный сок из баночки для сбора мочи многим покажется отвратительным. Химический состав сока останется тем же, но мозг «дорисует» неприятные ассоциации. Сторонники позитивной психологи называют это явление аффективным реализмом.

С точки зрения автора этого термина, психолога Лизы Фельдман Барретт, в окружающем мире изначально ничего не наделено смыслом. Его создает наш собственный разум исходя из некоей модели. Причем сигналы из окружающего мира, которые могут этой модели противоречить (скажем, реальный запах сока), игнорируются. И это можно понять. Для выживания нашим предкам важно было принимать решения быстро. Секунда, потраченная на размышления о том, что сейчас мелькнуло в высокой траве, могла стоить жизни.

На эту тему

Больше не значит лучше.

Но в современном мире эта способность уже перестает быть преимуществом. И постоянное ожидание опасности может сыграть с человеком злую шутку. В советском фильме «Ученик чародея» есть пример действия этого эффекта. Старый лекарь — крайне подозрительный человек — умирает от воды, которую ему поднес ученик. Он поверил, что это яд, которым молодой человек пытался отравить его. Конечно, это утрированная ситуация. Но бывает, что на этой почве случаются реальные трагедии.

Например, в 2007 году американский стрелок по ошибке убил в Ираке нескольких фотокорреспондентов агентства «Рейтер». Он принял направленные на него камеры за оружие. Барретт предположила, что солдат привык иметь дело с вооруженными людьми, поэтому в каком-то смысле действительно видел перед собой не журналиста, а противника. Эта теория объясняет и то, почему полицейские во время спецопераций могут покалечить невинных людей.

Распознать врага в себе

Проблема заключается не столько в словах, сколько в определенных установках, которые мы носим в себе, — часто неосознанно. Например, психолог Кристина Рейнер и ее коллеги из Лувенского католического университета в Бельгии установили, что чем менее человек верит в то, что он сам управляет своей судьбой, тем хуже его организм борется с инфекцией.

Другая «выгодная» черта — оптимизм. Например, у оптимистов снижен риск смерти от сердечно-сосудистых заболеваний. Есть данные, что у женщин с этой чертой более медленно развивается атеросклероз сонных артерий. После сорока лет у оптимистов более высокие показатели здоровья сердца и сосудов, чем у пессимистов. Привычка же беспокоиться о будущем и постоянно пережевывать негативные события прошлого может привести к появлению болей в сердце.

‘ Лиза Фельдман Барретт. Как рождаются эмоции. Выступление на конференции ТЕD’

И здесь напрашивается вопрос: а можно ли что-то изменить, просто перестав употреблять определенные слова? По мнению психолога Якова Кочеткова, просто поменять «минусы» на «плюсы» недостаточно. Нужно изучить ту самую модель, которая лежит в основе наших оценок. Вскрыть причины — почему мы смотрим на одни вещи так, а на другие — иначе. Почему избегаем одних ситуаций и постоянно попадаем в другие. Для этого может понадобиться психотерапия.

Начните с благодарности

Но начать можно с малых шагов. Например, делиться позитивными событиями в соцсетях, писать другим поздравления, подбадривать их. Ученые также выяснили, что написание «писем благодарности» помогает сместить фокус с негативных переживаний на то, что происходит в жизни хорошего.

На эту тему

Во все легкие: помогает ли крик снять эмоциональное напряжение?

В одном эксперименте авторы попросили людей, которые обратились за помощью к психотерапевту из-за ментальных проблем, на протяжении нескольких недель писать особые терапевтические письма. Одной группе нужно было записывать свои мысли и переживания, а другой — сфокусироваться на благодарности по отношению к людям и событиям. Затем ученые подсчитали соотношение слов, которые описывали позитивные и негативные эмоции.

Оказалось, что люди, которые писали письма благодарности, чаще сообщали об улучшении своего состояния после терапии. При этом в их письмах не обязательно было больше позитивных описаний, но почти всегда меньше негативных. По мнению авторов, чувство благодарности по отношению к другим отвлекает от самоедства и самокопания. Отсюда и эффект.

Антон Солдатов

Раздел:
Документы
(Писать ли заявление об утере паспорта?)

В блог
Подписаться на Дзен!

Отвечать в конференциях и заводить новые темы может любой участник, независимо от наличия регистрации на сайте 7я.ру.

как поступить, может у кого-то есть опыт —
сын в такси выронил паспорт, обнаружил не сразу, через службу поддержки яндекса через 10 часов паспорт вернули. Но за это время можно на этот паспорт оформить все, что угодно. Советую ему подать заявление о утере и оформить новый, он сомневается, жалко времени на оформление нового.
Я права, что надо писать заявление и оформлять новый?

*** Тема перенесена из конференции «О своем, о девичьем»

06.12.2021 13:44:58,

37 комментариев

не надо. была история на работе. Полиция убеждала, что сейчас уже есть некая база и так просто и быстро кредиты не оформляются.
07.12.2021 11:18:55, Петровн@

XXL

А предположить, что таксист , обнаружив паспорт, сразу передал его в офис яндекса, потому что он честный человек раз, два, что его номер такси зафиксирован пользователем, и даже если он подумает о чём-то, то его быстро вычислят? Я бы поблагодарила Яндекс и таксиста и больше ничего не делала бы
07.12.2021 07:07:14, XXL

Спасибо всем большое за ответы, сын решил ничего не делать

06.12.2021 15:55:12, тс

Почти уверена, что в ФМС просто не примут заявление. Процедура замены в случае потери предусматривает обход кучи точек, откуда нужно принести справку, что его нет ни в бюро находок на транспорте, ни еще где-то (список немаленький). То есть теоретически, если человек потерял паспорт, а через неделю он нашелся, потому что кто-то его отнес в ближайшее отделение полиции или сдал в стол находок метрополитена, то выдают не новый документ, а старый, и никого не волнует, что с этим паспортом делали в прошедшую неделю. Потому что вероятность, что кто-то сообразит, что можно им воспользоваться, соберет нужную информацию и совершит противоправное действие, ничтожно мала. В банках все же проверяют соответствие фотографии, сличают подписи и т.п.
Можно его конечно постирать (дать пожевать собаке) и оформить как испорченный (сумма штрафа одинаковая, а хлопот меньше), но до подачи заявления старый паспорт числится за владельцем.

06.12.2021 15:16:26, starka

Солнечный Ветер

Я бы нервничала и меняла. Но на правоту не претендую

06.12.2021 14:54:41, Солнечный Ветер

УникаЛьнаЯ

Я бы точно не заморачивалась.

06.12.2021 14:42:10, УникаЛьнаЯ

Я бы может и занервничала, но ребенок однозначно не стал бы заморачиваться. Просто не стал бы и все.
06.12.2021 14:26:52, anvi

А есть какие-то материальные следы, что паспорт был потерян и Яндекс вернул?
Смс, письма или ещё что-то?

06.12.2021 14:21:43, Sp

Да, есть переписка со службой поддержки яндекса

06.12.2021 14:26:41, тс

Сохраните их для своего спокойствия и на этом закройте вопрос.

06.12.2021 15:17:55, starka

жираф Анатолий

Сейчас заемщика обязаны фотографировать, одного паспорта недостаточно. На других сделках тоже есть меры безопасности.
06.12.2021 14:13:25, жираф Анатолий

Сбер те только фото, но и голос записывает

06.12.2021 15:12:05, Птичка снежная

Я бы ничего не делала.
Но, если тревожитесь — позвоните в полиция и проконсультируйтесь.
Но, надо быть готовым, что придется идти к ним и провести там не мало времени

06.12.2021 14:10:35, Птичка снежная

ландыш

я бы не стала заморачиваться

06.12.2021 14:09:03, ландыш

Oker

Я в свое время забыла паспорт в банке, хватилась примерно через неделю, обыскала все, не нашла. Вспомнила, что ездила в банк, позвонила, паспорт там. Съездила, забрала, ничего не переоформляла

06.12.2021 13:59:47, Oker

у меня был случай, когда из сумки вытащили паспорт в магазине. в паспорте еще была пара тыс рублей. деньги взяли, паспорт подкинули в том же магазине. кассир, которая, посмотрев мой адрес регистрации, решила, что раз она сама недалеко от меня живет, пошла меня разыскивать. в общем, паспорт вернули. пошла я к участковому нашему, все рассказала. а он мне и говорит: если мол паспорт вам нужен в ближайшее время, то не стоит писать заявление о краже, т.к. тогда получение нового паспорта затянется на месяц и больше. в общем, обошлась я без заявления.

06.12.2021 13:59:17, ALora

NLU

Уведомить МФЦ и заказать новый.
06.12.2021 13:55:23, NLU

опыта нет, но я бы не стала ничего делать

06.12.2021 13:46:49, Рене с раб.

а мне вот в таких случаях всегда интересно, презумпция невиновности не действует?
ну то есть, нельзя сказать, как было на самом деле — что в 10 вечера оставил в такси, а в 8 утра вернули? ((

06.12.2021 13:46:49, Акцент

Если на него уже что-то оформили, то никакое заявление не поможет, проверено опытом
06.12.2021 13:46:40, GalaNTka

Я никак не могу понять, как без человека можно оформить на его паспорт кредит?
Технически как?

И ещё -если за пожилым человеком ухаживает посторонний , то он тоже может так сделать -взять паспорт подопечного и кредит оформить?


06.12.2021 13:54:41, p.pevchaya

при помощи коррумпированных банковских работников

06.12.2021 13:55:59, ALora

Для этого нужно выйти на этого работника. За 10 часов отсутствия паспорта трудно успеть.

06.12.2021 15:19:08, starka

так свой прикормленный работник уже есть у тех, кто таким промышляет

06.12.2021 15:34:40, ALora

Случайно осьавить паспорт в такси-это «промышляет?»
08.12.2021 23:21:41, alisa42108

но все же под камерами в банке? нет? можно же как-то это оспорить?
06.12.2021 13:58:14, Шерлок

да… под камерами… учитель вон пишет в чат, сломали ручку на кабинете, не признаются никто. Ручка в коридоре. Камера там же. Почему не посмотреть? Или, для чего тогда камеры? Обсудила с подругой, она говорит, это точно не твой (это то да!) так что не лезь, пусть разбираются как хотят…

06.12.2021 14:53:22, Акцент

двойника, поди, не сложно подготовить
Другое дело, что почерк же опротестовать можно

06.12.2021 14:14:11, Птичка снежная

Иногда даже не заморачиваются, делают зеркальный паспорт, мошенник обходит ряд банков и берет кредиты.
Даже бывает, первые месяцы оплачивает (чтобы сразу не вызвать подозрения), а потом скрывается.
А бедный настоящий клиент получает взыскания, когда просрочка глубокая… и когда приходят на дом.

06.12.2021 14:25:32, Gulchatai

Ну, пришли на дом. Он в ответ — заявление в полицию. Разве не станут поднимать оригинал договора и проверять — его почерк в договоре или нет?

06.12.2021 14:28:53, Птичка снежная

Вот опротестовать это можно только через экспертизу почерка в суде. Наклеенное чужое фото, явное несходство подписи и совершенно левый адрес ( там офисное здание) не стали доказательством
06.12.2021 15:56:17, GalaNTka

обалдеть:(

06.12.2021 16:21:58, ALora

как правило, это 5-6 банков. Такая волокита…( конечно, все поднимают и договоры, и фото/видео со сделок.
06.12.2021 14:40:06, Gulchatai

ощущение, что кто-то им оказывает протекцию, если перечень ограничен…треш, конечно…
С другой стороны — пить кровь наша система умеет.
Кмк, стать обладателем такого висяка (у нас) вполне можно и без потери паспорта(

06.12.2021 14:42:16, Птичка снежная

© 2000-2022, 7я.ру

Материалы сайта носят информационный характер и предназначены для образовательных целей. Мнение редакции может не совпадать с мнениями авторов. Перепечатка материалов сайта запрещена без письменного согласия компании SIA «ALP-Media» и авторов. Права авторов и издателя защищены.

Недалеко отсюда как пишется

Рейтинг@Mail.ru

7я.ру — информационный проект по семейным вопросам: беременность и роды, воспитание детей, образование и карьера, домоводство, отдых, красота и здоровье, семейные отношения. На сайте работают тематические конференции, ведутся рейтинги детских садов и школ, ежедневно публикуются статьи и проводятся конкурсы.

18+

Если вы обнаружили на странице ошибки, неполадки, неточности, пожалуйста, сообщите нам об этом. Спасибо!

Знакомимся с историей создания одной из самых известных песен военных лет и заглядываем в самодельную детскую книжку.

В Государственном музее обороны Москвы открылась выставка «Адресат — наша память. Письмо папе», посвященная семейным перепискам времен Великой Отечественной войны. Более чем из двух с половиной тысяч посланий, хранящихся в фондах музея, куратор Дарья Брунова отобрала 20. Письма, написанные членами пяти московских семей, объединяет одна черта — близким, оказавшимся так далеко друг от друга, хотелось говорить о бытовых мелочах, как будто и нет никакой войны.

Кроме писем и фотографий из семейных архивов, никаких вещей, принадлежавших героям, нет, но каждая витрина дополнена предметами эпохи: здесь можно увидеть небольшого плюшевого медведя, офицерскую планшетную сумку, перьевые ручки, чернильницы. На стенах — плакаты, картины, детские рисунки, созданные в начале 1940-х. За стеклом представлены две маленькие комнаты, составленные также из фондовых предметов: первая (с книгами и граммофоном) рассказывает о незатейливых развлечениях военного времени, а вторая (с собранными чемоданами и коробками) — о подготовке к эвакуации.

1(961722)

Сурковы: стихи о страшном волке и большой любви

В 1941 году поэт и журналист Алексей Александрович Сурков ушел на фронт корреспондентом изданий «Красноармейская правда» и «Красная звезда», оставив дома жену Софью, дочь Наташу и сына Алешу. Где бы он ни оказался, он всегда находил время, чтобы написать родным несколько строк:

«Очень скучаю и очень одиноко. Как бы хорошо было вдруг очутиться во Внукове. <…> Обжился я, видно, дома и теперь трудно отрываться. Как у вас? Тоже чай дожди льют и тоже скучно? А у меня еще не веселая перспектива — не знать о вас ничего суток 15–20 — очень плохо!»

(Здесь и далее тексты писем даны с сохранением авторской орфографии и пунктуации).

Сохранились открытки, которые отправляла отцу Наташа — она рисовала для него членов семьи, цветы, город. А он писал для нее стихи, в которых иногда объяснял, что такое война:

Волк ползет по просторам твоей земли.
Хочет крови твоей добыть,
Чтобы воины наши домой пришли,
Надо злого волка убить.

Эти стихи Алексея Суркова знали только его родные. Другое стихотворение, также написанное им на фронте, позже выучила вся страна. Эти строки, которые он написал осенью 1941-го в землянке под обстрелом авиации, стали песней из репертуара певицы Лидии Руслановой:

Бьется в тесной печурке огонь,
На поленьях смола, как слеза.
И поет мне в землянке гармонь
Про улыбку твою и глаза.

Про тебя мне шептали кусты
В белоснежных полях под Москвой.
Я хочу, чтобы слышала ты,
Как тоскует мой голос живой.

Рукопись в солдатском письме-треугольнике Сурков отправил жене, которая уехала с детьми в эвакуацию в Чистополь (Татарстан). Стихотворение «В землянке» было опубликовано в одном из изданий и быстро стало популярным — люди переписывали его от руки и пересылали друг другу. Одно из таких писем также нашлось в музее.

Песня «В землянке» стала своего рода символом победы: она прозвучала в освобожденном Берлине — у стен поверженного Рейхстага и у Бранденбургских ворот.

1 PismopoetaAASyrkovajenesfronta 1

PismopoetaAASyrkovajenesfronta 1(1)

Масаиновы: холод и арбуз на именины

На примере семьи Масаиновых на выставке рассказывается, как чувствовали себя в эвакуации дети, как скучали по дому и какие письма отправляли родным, оставшимся в своих городах. 10-летняя школьница Зоя уехала вместе с матерью в город Чембар Пензенской области (ныне — Белинский). Оттуда она писала отцу, писателю-фантасту и критику Борису Алексеевичу Масаинову, известному под псевдонимом Борис Анибал. Он почти забросил литературную деятельность, работал на столичной швейной фабрике «Труд». На момент начала войны ему был 41 год, поэтому под призыв он не попал.

«Я в школу не хожу так — как у меня ангина в очень сильной форме. Вчера были мамины именины. Они выразились в том что мы съели зеленый арбуз и выпили по стакану чаю с таким кусочком сахара. Все отсюда постепенно уезжают. На улице холодно у меня нет зимнего пальто и валюты, а так же рукавиц. <…> Я предпочитаю болеть дома чем здесь все равно тем что я далека от пулеметов это меня не спасает», — писала девочка в сентябре 1941-го.

А 26 декабря отец получил от нее очень тревожное письмо. Дочь рассказала, что маму вызвал пензенский военкомат: она знает немецкий язык, поэтому ее могут отправить на фронт, а саму Зою — в интернат или в Москву. В конце Зоя не забыла поздравить родителя с наступающим Новым годом.

В итоге самое страшное обошло семью стороной: маму на фронт не забрали, а девочка вместе с ней потом вернулась домой в Москву.

KartochkapochtovayaZMasainovoivMoskvysvoemyotcyBAMasainovyizevakyacii 1(1)

Новиковы: сказки про медвежонка Костю

Павел Вениаминович Новиков был командиром 175-го стрелкового полка Первой московской пролетарской мотострелковой дивизии. Разлука с детьми, к которым он был очень привязан, давалась ему тяжело. Старшему сыну Виктору было 11 лет, младшему Герману — всего четыре. До войны отец проводил с ними почти все время, любил брать ребят с собой на рыбалку. По воспоминаниям жены, Новиков был отличным отцом, чутким и заботливым, детям никогда не грубил.

«Здравствуй, дорогой Герочка! Посылаю тебе игру и конфекты. Играй и слушай бабушек», — писал он в сентябре 1941-го. Чтобы подбодрить, отвлечь ребенка от плохих мыслей, он сочинял и отправлял ему сказки про медвежонка Костю. Первую страницу самодельной книжки можно увидеть на выставке.

Старший сын Витя получал совсем взрослые послания с наставлениями хорошо учиться, объяснениями, как отремонтировать при надобности полевую сумку, которую прислал ему отец, а также напоминаниями о том, что нужно обязательно носить теплую шапку. Отдельно папа просил Виктора заботиться о младшем брате: «Играй, но не обижай. Он маленький и любит уступку, а ты по больше и по умнее, а поэтому его не раздражай. Крепко целую тебя. Твой папа».

Любимого папы дети так и не дождались. Павел Новиков погиб в том же году в боях за Наро-Фоминск. Сейчас в его честь названа одна из городских улиц.

1 PVNovikovasinyVitesfronta 1(2)

Мочаловы: последнее письмо сыну

До войны Василий Михайлович Мочалов работал руководителем Наркомата заготовок СССР в Ростокинском районе. Призыву он не подлежал, поскольку считался ценным специалистом, однако в стороне не остался: когда объявили сбор в народное ополчение Москвы, Мочалов подал заявление одним из первых. На фронте он занял должность политрука отдельной самокатной разведывательной роты 13-й Ростокинской дивизии народного ополчения. Письма домой, где остался его сын Гена, он старался писать как можно чаще.

«Геня! Мне сообщили, что ты болел… потому что ты мать не слушал ходил гулять раздетым поэтому и простыл. <…> Я бью фашистских людоедов, как бешеных собак, скоро разобью их тогда я тебе расскажу подробно как их бил», — писал он в сентябре 1941 года.

Буквально через несколько дней после отправки этого письма Мочалов пропал без вести. После войны его семья выяснила, что Василий Михайлович погиб на рубеже реки Днепр в районе поселка городского типа Холм-Жирковский в Смоленской области.

Письмо В. Мочалова сыну Геннадию. Музей обороны Москвы

Кузнецовы: агитационные песни и будущий генерал

Никита Ефимович Кузнецов — старший батальонный комиссар, начальник политотдела 330-й стрелковой дивизии 10-й армии. Сохранилась фотография, на которой под Смоленском он вместе с товарищами раздает бойцам листки с текстом агитационной песни.

На протяжении всей войны Кузнецов вел нежную и трогательную переписку с сыном Борисом, которого время от времени спрашивал: «А поют ли песни дома?» Увлеченный своей деятельностью, Никита Ефимович, вероятно, имел в виду песни, которые пели красноармейцы.

«Ты стал еще лучше писать, — хвалил он ребенка в одном из писем. — Этак через годок ты догонишь и перегонишь меня. <…> Над головами нашими рычат моторы. На переднем крае шумно. Добиваем фашистов. Скоро Борик добьем мы их и тогда я приеду к тебе и буду растить из тебя большого большого инженера. Согласен. А хочешь давай будем расти на генерала танковых войск, чтобы ты командовал этими машинами».

У этой истории счастливый финал. Никита Ефимович закончил войну в Кенигсберге (сейчас — Калининград), вернулся домой и воссоединился с родными.

1 PismoNKyznecovasfrontasinyBorisy

М. Аствацатурян Здравствуйте! У нас на связи профессор Массачусетского технологического института Леонид Мирный. В первой части нашей беседы мы говорили о моторах, которые укладывают длиннющую молекулу ДНК в крошечное 5-микронное ядро. Модель Леонида Мирного, разработанная его лабораторией, которая предполагает существование моторов — специальных ферментов, которые этим занимаются — она фактически уже завоевала право на жизнь, и уже получаются первые экспериментальные подтверждения существования этих моторов.
Я хочу спросить Леонида в начале нашей уже второй части беседы: какие физические тайны биологических молекул вы считаете важным раскрыть в обозримом будущем? Что для этого нужно — суперкомпьютеры, транснациональные проекты вроде проекта «Геном человека»? Ну, это я фантазирую, конечно.

Л. Мирный Это замечательный вопрос. Я на самом деле как раз об этом думал. Вы на самом деле задали два вопроса. Один — это, собственно, какие тайны, а второй — что для этого нужно. Знаете, предсказать тайны довольно трудно. А вот что для этого нужно — это, пожалуй, интересный вопрос.
Потому что, с одной стороны, действительно существует очень много транснациональных консорциумов. Обычно эти консорциумы сфокусированы на сборе данных. И это, несомненно, очень ценно, потому что эти данные могут оказаться полезными.
Мой стиль работы другой. Как когда-то мне сказал мой коллега (мне очень понравилось это выражение, я, так сказать, за него зацепился): «Моя лаборатория — это интеллектуальный бутик». То, что мы делаем, мы делаем с большой любовью. Каждый продукт, каждая статья.

М. Аствацатурян Штучно.

Л. Мирный Штучно, со вкусом, с пониманием. Очень тщательно пишется каждая статья. Буквально каждое предложение, каждое слово пишется вместе, коллективом. Мы сидим за компьютером или за google-документом. Это очень аккуратно. А кроме того, это бутик в том смысле, что очень важную роль играет просто креатив, креативность отдельных людей, работа коллектива. В начале разговора — у меня действительно в лаборатории есть огромные мотки шерсти, которыми мы играем.

М. Аствацатурян Слушайте, вы там рисуете вообще.

Л. Мирный Да, мои студенты там вообще ездят на велосипедах. Они прибили какие-то велосипедные шины к стене. В другом месте лаборатории у меня прибиты к стене какие-то старые детали от компьютеров. Например, они взяли банку из-под соленых огурцов, напихали туда старые микросхемы памяти и написали: «Память сохраненная». Сконцентрированная память. И так далее.
То есть вот эта атмосфера работы коллектива, атмосфера творчества в первую очередь, на мой взгляд, абсолютно принципиальна для раскрытия тайн. Мне кажется, что консорциумы и искусственный интеллект очень важны при решении очень многих задач. Но зачастую и то, и другое не может сделать прорывов в понимании. Потому что здесь первым, ключевым является догадка. И догадку, по-моему, нельзя таким образом получить.
При этом данные, который этот консорциум производит, чрезвычайно важны. И анализ их, и роль методов анализа, и современные методы, machine learning, ценны для этого. Но всё равно прорыв, на мой взгляд, происходит в тот момент, когда происходит догадка.

М. Аствацатурян Но для догадки нужна атмосфера — наверное, прежде всего.

Л. Мирный Да, и как раз наша такая playful атмосфера в лаборатории, когда мы, так сказать, играем с этими молекулами — это, на мой взгляд, очень важно.

М. Аствацатурян Как я вычитала, в составе специального подразделения Массачусетского технологического института вы занимаетесь исследованием механизмов канцерогенеза. И вы автор идеи о мутациях особого типа. По-моему, в трудах Национальной академии наук США, в NAS была статья «Passenger Mutations and Driver Mutations». Что это такое? Они в противоборстве или они в балансе?
Это очень в рамках, опять же, этой вашей теоретической работы. Это важно для возникновения рака. Вообще-то это многофакторный процесс, как мне представляется. Там, наверное, не только мутации — там много чего. Но в частности, ваша идея про эти мутации мне очень интересна. Пожалуйста, объясните.

Л. Мирный Да, вообще интересно возникновение того, что я стал этим заниматься. В какой-то момент Национальный институт рака, который часть Национального института здравоохранения США, решил, что надо привлечь физиков к работе над раком. Идея такая, что когда физиков привлекали к разным большим проектам, директор института создал большой проект, который длится до сих пор, по привлечению физиков в онкологию.
И я, так сказать, поддался на этот соблазн. Решил, что это интересно, что надо поучить в первую очередь. Стал брать курсы просто по раковой биологии в МIТ. Просто сидел студентом и взял курс — очень полезный, семестровый. И потом стал об этом думать.
Действительно, возникает очень много данных из геномики, когда мы узнаем, какие конкретные мутации возникают в раках конкретных пациентов. Идея просто состояла в том, что на самом деле известно, что рак (давайте сделаем шаг назад) — это эволюционный процесс. Это очень важно понимать. Рак — это эволюция, происходящая внутри организма. Отдельные клетки мутируют, и если эта мутация позволяет клетке быстрее размножаться, то есть стать раковой в первую очередь, то эта мутация закрепляется в эволюции. К сожалению, в этом главная проблема борьбы с раком. Что бы мы ни делали, рак находит какой-то способ это обойти.

М. Аствацатурян Бесконечно делиться.

Л. Мирный Очень быстро делиться и главное, менять свою генетическую информацию. Происходит это путем случайных мутаций. Случайных не означает, что они везде с равной вероятностью, но случайных мутаций и отбора. То есть это такой дарвиновский процесс. И значит, я стал думать: ну хорошо, а как происходит этот процесс? Откуда клетка знает, где нужно, чтобы возникла мутация? Конечно, нет. Дарвиновская эволюция. Мутации возникают везде, и часть их полезны, а часть их вредны. А как же рак справляется с этими вредными мутациями? Может быть, в раке нет вредных мутаций? Это было бы загадочно.
Значит, мы стали изучать этот вопрос, и выяснилось, что любой рак на самом деле, видимо, развивается так же, как любая эволюционирующая популяция. В ней очень редко возникают полезные мутации, и очень много случайных и вредных. Полезные для рака делают его чрезвычайно более агрессивным. Но вредные тоже накапливаются и могут его подавлять. И наша точка зрения, что рак — это в каком-то смысле баланс между вредными и полезными мутациями.
Отсюда возникает идея, что, может быть, способ борьбы с раком — это увеличить количество мутаций. Потому что любая мутация скорее вредная, чем полезная. Возможно, это то, что делает химиотерапия. И, возможно, то, что делает радиационное лечение. Они увеличивают количество мутаций, а мутации обычно вредны, и поэтому они работают. Ну а кроме того, идея, как имеющиеся мутации сделать более вредными.

М. Аствацатурян А кто здесь пассажир, и кто драйвер?

Л. Мирный Драйвер — это та мутация, которая позволяет раку быстрее расти. А пассажир — это те мутации, которые называли пассажирами, потому что думали, что они нейтральные.

М. Аствацатурян Они просто сидят и сидят.

Л. Мирный Да, опять же, все думали, что эти мутации просто сидят и сидят. Никто их не анализировал. Обычно работы в области раковой геномики говорят: мы собрали данные с тысяч пациентов и обнаружили, что в этом типе рака ключевыми являются вот эти 5 мутаций. А в каждом пациенте примерно 500 мутаций. Ну, 495 мы просто выкинули в корзину, потому что они разные у разных пациентов.
Значит, мы пошли в эти корзины, так сказать, выкинутых данных, и выяснилось, что эти мутации совсем даже не просто никому не нужные пассажиры, а что они были вредны для рака. Просто раку удалось, несмотря на вредные мутации, развиваться. Вопрос в том, как вооружить этих пассажиров так, чтобы они, так сказать, стали…

М. Аствацатурян Более активными.

Л. Мирный Были более активными. Или как увеличить, как загрузить рак большим количеством пассажиров так, чтобы он не мог дальше развиваться. В этом как бы ключевая идея. Проверяли ее экспериментально с моим коллегой из Бостонского университета Михаилом Шерманом. Действительно, это так подтверждается.
Он был большой скептик, потому что если, грубо говоря, выращивать рак и добавлять мутации, классическая онкологическая теория говорит: «Ну да, рак будет расти быстрее», а мы говорим: «Нет, он будет расти медленно, потому что случайные мутации будут мешать».
И будучи скептиком, мой коллега и друг профессор Шерман стал выращивать мышей с более высоким уровнем мутаций. И выяснилось, что раки у них вообще не растут. У них вырастает рак и остается крошечным. Он не может развиваться.

М. Аствацатурян Но подождите, это какая-то специальная линия мышей?

Л. Мирный Это специальная линия мышей, да. Это делалось специальным образом, чтобы проверить эту теорию. Опять же, это интересная теория, но нам надо дальше двигаться и думать, как это превращать…

М. Аствацатурян Как можно получить клинические подтверждения этого.

Л. Мирный Да, как это можно вообще превратить в клинику. Одна из идей, которая возникла в области независимо — что пассажирские мутации, может быть, делают рак более видимым для иммунной системы. И таким образом, когда мы активируем иммунную систему одним из классов иммуннотерапии, которая сейчас используется, то, возможно, раки с большим количеством мутаций будут лучше отвечать на иммунотерапию.

М. Аствацатурян Да, потому что хитрость раковых клеток в том, что они ускользают от иммунной системы.

Л. Мирный Они ускользают. Они не только ускользают — они подавляют иммунную систему. Поэтому современная иммунотерапия активизирует иммунную систему, и иммунная система способны убивать раковые клетки. Гипотеза, которая, в общем, согласовывалась с нашей идеей — что пассажиры вредны тем, что они активирует иммунную систему. Эта гипотеза сейчас очень распространена — что чем больше пассажиров, тем лучше рак ответит на иммунотерапию.
Мы стали смотреть на эти данные и, к моему огромному удивлению, выяснили, что это не так. Что иммунная система столь мудра, что видит рак всего после пары мутаций. И все остальные пассажиры никакой роли уже не играют. К этому моменту рак уже должен научиться полностью подавлять иммунную систему.
Это тоже была такая шумная работа, которую мы еще публикуем. Когда мы положили ее на архив, возник такой шторм на твитере. Многие онкологи нас поддерживали. Они говорили: «Мы знаем, иммунотерапия работает для всех пациентов». И в этом состояло наше главное утверждение, что не надо отбирать пациентов, у которых много мутаций, чтобы давать иммунотерапию. Иммунотерапия будет работать. Если она работает для этого класса раков, то иммунотерапию надо давать всем, вне зависимости от количества мутаций. Есть и другие медицинские показания.
Тоже было очень сильное сопротивление, которое продолжается. Мы надеемся двигаться дальше в эту сторону, чтобы убедить людей развивать и шире применять иммунотерапию, а также понять, собственно, как это всё устроено.

М. Аствацатурян Но иммунотерапия сейчас как раз, собственно, в авангарде всего. Иммунная генетика, все эти карты и прочие мишени.

Л. Мирный Карты — это немножко другое. Мы говорим в данном случае чекпойнтных НРЗБ. Это немножко другой класс — общая активация.

М. Аствацатурян Да, избегание и подавление контрольных точек. Но с клиницистами напрямую вы пока не работаете.

Л. Мирный Да, пока не работаем. Мы активно это обсуждаем.

М. Аствацатурян То есть они уже знают об этом.

Л. Мирный О да, абсолютно. Они знают, и главное, чего я пытаюсь добиться — чтобы не было вот этого клинического подхода: что мы не будем давать иммунотерапию тем больным, у которых мало мутаций. Потому что этим людям это будет стоить жизни. Это неправильное решение. Вот этого решения принимать нельзя. Количество мутаций не предсказывает, кто ответит, кто не ответит на иммунотерапию.
К сожалению, есть компании, которые продают эти тесты, которые делают на этом большие деньги. Это не только тупиковой подход, но и, к сожалению, убивающий людей подход. Поэтому мы всячески с этим боремся, пытаемся объяснить клиницистам. Клиницисты с очень большим энтузиазмом воспринимают идею, что лечить надо всех, что это плохой предсказатель.

М. Аствацатурян Слушайте, вы затронули на самом деле важную для нас тему. Я так понимаю, что она международная проблема, глобальная. Нам здесь кажется, что у вас там, в Америке — в Бостоне, в частности — регуляция всяких медицинских услуг и возможностей жестче, строже. Но, тем не менее, вот вы говорите про компании, которые могут предоставлять такие услуги с недоказанным положительным действием. Как у вас с регуляцией? Это отвлекаясь от вашей работы.

Л. Мирный Это сложный вопрос. Это не моя область — я не практикующий онколог. Значит, что касается предсказаний действия иммунотерапии, то на самом деле регулятор, то есть FDA, сказала свое слово. Но, к сожалению, сказала неправильное слово. Основываясь на работах из компаний, данные которых даже не оказались в публичном доступе, FDA сказала: «Да, надо использовать это как предсказатель». И основываясь на этом решении FDA, некоторые клиницисты действительно каким-то пациентам говорят: «Ну, вам это не поможет».
На мой взгляд, это большая ошибка. Как ее исправлять — я этим должен заниматься. Насколько это регулируется, я не знаю, какой регуляторный процесс. Но FDA сказала свое слово и, к сожалению, слово оказалось неверным. Но это не очень сильное слово — это рекомендация. Любой клиницист может это игнорировать.

М. Аствацатурян А любой больной может получить второе мнение — в общем, при желании. Ну так — второе, третье.

Л. Мирный Да, говоря о медицине, важную роль, естественно, играют страховые компании. Если страховые компании в какой-то момент скажут, что они не будут оплачивать лечение такого типа, если недостаточное количество мутаций — вот это действительно будет катастрофа. Пока этого не произошло.

М. Аствацатурян Я так представила себе, что лет 20 назад вы работали исключительно внутри своей лаборатории, как бы варились в своем таком теоретическом соку. Сейчас, судя по всему, судя по вашему рассказу, по публикациям, вы общаетесь со специалистами разных специальностей. Какой сейчас междисциплинарный спектр? Есть ли совместные публикации с экспериментаторами, или каждый всё-таки возделывает свою грядку с той или иной степенью дружелюбности к соседу?

Л. Мирный Хороший вопрос. Действительно, я довольно много занимался теоретическими работами. Трудно было найти коллаборацию с экспериментаторами. но они всегда находились, так или иначе. Но действительно, были довольно узкого спектра.
Сейчас в силу того, что моя группа действительно оказалась в центре этой области, связанной с хромосомами и физической организацией генома, к нам очень большой запрос на коллаборации, которые мы, в общем, на самом деле не можем поддерживать. Я надеюсь, что мои выпускники постепенно помогут мне, которые открывают свои лаборатории в разных странах мира. Очень много новых коллабораций с людьми из разных областей, где наши идеи могут оказаться ключевыми. Интересные коллаборации с иммунологами, и с биологами развития интересные коллаборации.

М. Аствацатурян C эмбриологами.

Л. Мирный Да, потому что эти моторы, которые укладывают ДНК — в каком-то смысле их функция не только упаковать ДНК. Пожалуй, их главная функция состоит в следующем: что в ДНК очень малый процент НРЗБ — это гены. Это примерно 2%. А 98% — мы раньше не знали, что это. Потом с большим энтузиазмом стали изучать, что же там есть еще, и выяснилось, что, наверное, еще доля процента — это куски генома, то есть текст ДНК, который управляет генами. Он говорит, каким генам когда включаться.
Но что оказалось удивительным — то, что в геномах высших организмов эти участки, которые управляют генами, находятся на огромном расстоянии. То есть, грубо говоря, у вас есть глава в толстой геномной книге, которая говорит, как печь блины. А инструкция, когда печь блины, находится в абсолютно другой части — возможно, даже в другом месте этого же тома, этой же хромосомы.
Но чтобы одна могла повлиять на другую (это стало известно, опять же, в 80-е годы), они должны коснуться друг друга. Вопрос: а как же они коснутся друг друга? И видимо, функция тех моторов, о которых мы говорим, состоит в том, что она позволяет в каком-то смысле сканировать геном. Один участок генома, оказывается, начинает сканировать, ищет, с кем бы ему поговорить.
Поэтому ваша аналогия с тем, как геном уложен — это как друзья на Фейсбуке, а с кем мы говорим, кто комментирует — вот это действительно совершенно другой процесс. То есть кто наши друзья — это совершенно не то же самое, как с кем мы активно общаемся.
И вот это общение в геноме… То есть мы сейчас говорим, что наша система моторов НРЗБ — это фактически коммуникационная система, позволяющая геномным районам общаться на огромных расстояниях. Они могут находиться на расстояниях в сантиметры ДНК. При этом они будут оказываться рядом, на расстоянии нанометров, за счет работы этих моторов.
И возможно, как сейчас становится понятно, это абсолютно ключевой процесс для развития и для работы иммунной системы. Не зря эти моторы есть во всех клетках и во всех формах жизни. Видимо, коммуникация между геномными элементами полностью зависит от работы этих моторов. Поэтому это сейчас самое интересное.

М. Аствацатурян А успех зависит от коммуникации между исследователями в разных областях.

Л. Мирный Успех зависит от коммуникации между разными исследователями, да. Поэтому я сейчас во Франции — потому что у меня возникают некие новые интересы, новый круг общения и с физиками, и с биологами, изучающими эти процессы.

М. Аствацатурян Я напомню, что сегодня разговоры за жизнь мы ведем с профессором Массачусетского технологического института Леонидом Мирным. Продолжим через минуту.

РЕКЛАМА.

М. Аствацатурян Это «Разговоры за жизнь», в студии Марина Аствацатурян. С нами на связи профессор Массачусетского технологического института Леонид Мирный. Леонид, мы с вами говорим всё это время о физике на службе у биологии. У меня два вопроса. Один, может быть, более-менее логичный, а второй даже не то чтобы журналистский, но такой совершенно фантазийный. Но я всё-таки задам.
Один вопрос — можно ли говорить в связи с таким приложением физики к биологии, с появлением новых данных в результате такого приложения, об изменении парадигмы представлений молекулярной биологии? Это первый вопрос. А второй — дали ли эти исследования на биологических объектах что-нибудь собственно физике? Почерпнула ли что-нибудь физика для себя, поимела от этого?

Л. Мирный Замечательный вопрос! Оба! Первый — я надеюсь, что да. Это, в общем, сдвиг парадигмы. Не знаю, как правильно сказать — новая парадигма того, как вообще работает геном. Изначально все думали, что геном — одномерный объект, там просто текст. Потом стало понятно, что как уложен геном — это важно. А сейчас становится понятно, что это не просто пассивный текст — это текст, по которому бегают, так сказать, читатели этого текста, соединяют разные куски, составляют их вместе и позволяют правильно работать генам. То есть как бы идея, что активный (активный в физическом смысле, мотор) энергопотребляющий процесс руководит укладкой генома и работой генома.
Это абсолютно новая идея, действительно. Когда я шел в эту область, я так не думал. Естественно, до этого я занимался складыванием белков. Я думал: ну, геном — это просто очень длинная молекула и складывается, наверное, по тем же физическим принципам. А оказалось, что нет — она складывается по другим физическим принципам. И принципиальными являются энергопотребление и работа мотора.
Физике это, несомненно, дало абсолютно новые задачи. Часть моей группы — собственно, мы с точки зрения физики являемся полимерными физиками, изучаем укладку очень длинных молекул. Я этим, опять же, интересовался и занимался, еще будучи в Москве, прочитав книжку Александра Юрьевича Гросберга и Хохлова «Статистическая физика макромолекул». И сейчас периодически общаюсь с Александром Юрьевичем.
С точки зрения физики эта область породила очень много новых вопросов. То, как уложена ДНК в клетке, глобально, видимо, соответствует некоторым гипотезам, которые высказывались в полимерной физике в 80-е годы. Только через 30 лет вот эти новые данные показали, что, возможно, это правильно. Я не говорю о моторах, не буду вдаваться в подробности. Возникли новые классы вопросов, которых мы не знаем. Например, самый простой вопрос: вот у вас есть очень длинная молекула, а в ней сидит даже не мотор, а просто колечко, но колечко это может ползать. Насколько это изменит…

М. Аствацатурян Как воротник бохо, да? Это такая штучка.

Л. Мирный Да, насколько это изменит вообще свойства этого полимера? Где будет находиться скользящий объект? Очень много новых вопросов просто в физике. И то, чем мы сейчас активно занимаемся — мы решаем новые вопросы в физике, связанные с работой моторов, с укладкой ДНК. Просто, так сказать, большой спектр новых задач возник для полимерной физики.

М. Аствацатурян Наша беседа близится к завершению, но она еще всё-таки далека. У нас есть время, которое я бы хотела потратить на то, чтобы вы рассказали о своих хобби. Я знаю, что они у вас есть. Я смотрела на YouTube ваше замечательное выступление под названием «Как важно быть несерьезным». Для чего важно? Мне представляется, что важно всё-таки для науки, наверное. Вы всё-таки ученый, для вас самое главное — это наука, я так предполагаю.
Я видела ваши рисунки, чудесные зарисовки Парижа. То есть первое, что приходит в голову — это такое нашего физиолога Павлова «переключение с одной деятельности на другую». А может быть, просто удовольствие. Вот просто, без всякой корысти для науки — просто удовольствие. Что вы имеете в виду, когда говорите «важно быть несерьезным»? Но у вас еще и другие хобби. Я знаю, что вы еще и КВН организовали, когда только приехали.

Л. Мирный Нет, конечно, во-первых, хочется делать что-то еще. Энергия есть.

М. Аствацатурян И то, что получается. А оно получается.

Л. Мирный Конечно, получается. Опять же, учась в школе в Москве, ходя в клуб юных искусствоведов, я там организовывал вечера, ставили спектакли. И эта тяга к театру во многом осталась, превратившись в хобби. Действительно, в Гарварде мы создали команду КВН Гарварда, потом создали американскую лигу КВН с друзьями. Потом ездили с гастролями по Америке и по миру. И в Юрмалу ездили ребята, параллельно занимаясь наукой — каждый своей.
Да, это удовольствие — несомненно, огромное удовольствие, несомненно, способ переключаться. Но кроме того, мне всегда казалось, что искусство в разных его проявлениях — даже такое совсем любительское искусство, как мое рисование или КВН — очень приятно, но не только приятно, но действительно полезно. Потому что голова начинает работать иначе. О чем-то иначе задумываешься, что-то иначе видишь.
Любя рисование, я вижу, например, большую параллель между рисованием и научной деятельностью. В частности, написанием статей. С одной стороны, когда рисуешь, есть очень сильная тенденция начинать вырисовывать много мелких деталей. От этого рисунок обычно становится очень скучным и плоским. А также многие детали не удается нарисовать, потому что я просто не умею их рисовать — получается еще и плохо.
То же самое происходит, когда мы пишем научную статью. Мы пишем научную статью, и тут выясняется, что некоторые вещи мы просто не знаем. И мы начинаем придумывать, как это может работать, а это может никак — мы не отгадаем, как это работает. И в каком-то смысле надо позволить себе в этой статье сказать: «О`кей, мы не знаем, как это. Мы думаем, что это примерно так». То есть в каком смысле большой грубый мазок…

М. Аствацатурян Остановиться.

Л. Мирный Либо просто остановиться, либо сделать грубый мазок, либо просто нарисовать какого-то цвета линию. Эта линия обозначает дом, и наш глаз это видит. А если мы начнем прорисовывать все окошки в этом доме, то получится скучно и неинтересно. А кроме того, в некотором смысле это незнание. А второй фактор — мы создаем некоторый саспенс для читателя. Мы не всегда всё с самого начала рассказываем. Так же и в рисунке важна незаконченность.

М. Аствацатурян Чтобы читатель додумал. И зритель.

Л. Мирный Да, я только что был на замечательной выставке в Париже между музеем Родена и музеем Пикассо. Такая двойная выставка, редкое явление — Пикассо и Роден. Роден был на поколение старше Пикассо, и они никогда не виделись. Но выставка как бы пытается донести такую идею, что в каком-то смысле оба открывали похожие вещи. И одна из вещей, которую они открыли (опять же, в этой выставке идет даже некоторая отсылка к Микеланджело) — это умышленное незавершение, infinito. Вот эта идея умышленного незавершения…

М. Аствацатурян Она была у обоих.

Л. Мирный Она была у обоих, и они это делали очень умышленно. Они не завершали какие-то вещи, оставляли где-то грубый камень (у Родена), или где-то незаконченный рисунок (у Пикассо). Например, пару дней назад где-то в Помпиду я увидел совершенно замечательную картину Пикассо «Арлекин». У Арлекина только часть платья прорисована цветом, а часть только штриховым рисунком. Это было очень умышленное незавершение. То есть только часть с окраской. И я вижу, что это умышленное незавершение мы часто должны делать в науке, потому что мы чего-то не знаем. А где-то знаем, но, может быть, хотим оставить читателю это додумать.

М. Аствацатурян Такой подвешенный вопрос.

Л. Мирный Подвешенный вопрос, абсолютно. Я еще, надо сказать, был на выставке Леонардо в Лувре перед самой пандемией. Я успел остановиться на своих перелетах, сделал остановку на 1 день в Париже, чтобы успеть на нее сходить. И я тоже заметил. Не знаю, правда, умышленно ли Леонардо оставлял какие-то картины незавершенными — «Святого Жерома», сильно незавершенная картина — или нет.
Но вот эта идея незаканчивания, например — она, мне кажется, очень важная. И она же важна в науке. Надо понимать, что мы чего-то не знаем или не можем вторгнуться в некоторую область, и оставлять это так. Не пытаться заполнять это неправильными догадками.

М. Аствацатурян Я хочу вспомнить еще об одном вашем выступлении, где вы рассказывали о летних детских школах, которые вы организовываете для себя, для друзей. И в частности, вы там читаете, преподаете, как вы сказали, «несложную науку геномику». Вы действительно считаете ее несложной?

Л. Мирный Ну, по сравнению с физикой — конечно.

М. Аствацатурян Ага, то есть у вас всё-таки есть некое такое физическое — ну, не хочу говорить снобское…

Л. Мирный Нет, ну конечно!

М. Аствацатурян Ну, физики — они себя считают вообще… В нашей культуре, я думаю, это восходит к фильму «Девять дней одного года». Я часто общаюсь с физиками.

Л. Мирный Несомненно, это очень русское — с одной стороны. Действительно, поскольку у меня есть аспиранты из России действительно замечательные ребята Максим Амакаев и Антон Голобородько, с которыми мы работаем много лет и продолжаем общаться. Это действительно немножко, так сказать, следствие советской физической школы, где физика возводилась… Но мне кажется, в Америке то же самое.

М. Аствацатурян Это атомный проект, конечно.

Л. Мирный Совершенно верно, в Америке то же самое. Если читать книги Фейнмана… Нет, это, пожалуй, не от этого. Просто объективно физика сложная наука, действительно, и очень большая. Геномика просто более сфокусированная наука, и кроме того, она другого характера. В ней просто много незнания чего-то. Но в данном случае я преподаю несложную науку геномику не потому, что она несложная.

М. Аствацатурян Да я шучу.

Л. Мирный Я просто пытаюсь ее преподавать детям самого разного возраста в каком-то смысле в играх. В играх и упражнениях. У меня есть курс, который я веду в MIT для студентов 1-го года, и очень похожие задачки я решаю со старшеклассниками в наших лагерях. Это как бы упражнения, которые позволяют понять, какими задачами занимается геномика. Например, сборка геномов из коротких участков. Есть очень длинная ДНК. Она нарезана на кусочки, и их надо собрать.

М. Аствацатурян Как они стыкуются.

Л. Мирный Как они стыкуются, да. Это сложный алгоритмический процесс. Я могу рассказывать алгоритм, могу рассказывать, как это делается. Но это просто мой рассказ, и педагогически это совсем не так интересно. Я беру просто длинные напечатанные строчки букв A, K, G и С, режу их ножницами, вываливаю на стол и говорю: «Ну-ка, соберите мне». И они понимают, что повторы бессмысленны, неудобны, а длинные куски очень полезны. А если бы я им насыпал еще копий, они бы это сделали быстрее.
И вот это осознание собственного опыта, на мой взгляд, очень важный педагогический момент. Они не придумают алгоритм, по которому это делается, но они поймут, в чем состоит проблема. Мне кажется, осознать проблему важнее, чем придумать ее решение.

М. Аствацатурян Спасибо большое, Леонид, за то, что наглядно нам сегодня представили сложную (несложную) геномную физику. Я напомню нашим слушателям и зрителям, что на связи с нами был профессор Массачусетского технологического института Леонид Мирный. Успехов вам! Спасибо!

Л. Мирный Спасибо!

Adblock
detector